Если у вас есть контакты людей, которые в частном порядке занимаются преподаванием игры на фортепиано, в том числе и с новичками, я буду очень вам признателен, если вы ими со мной поделитесь. Инструмента у меня нет, а в музыкальную школу идти поздно.  

Австрия конца XIX и начала XX веков натурально была страной Зигмунда Фрейда. Кто знает, что бы делал Гаврило Принцип, если бы кронпринц Рудольф не покончил с собой из-за своего неудачного брака и невозможности воссоединения со своей любовницей баронессой Марией фон Вечера? Племянник Франца-Иосифа Франц-Фердинанд вряд ли бы тогда встретился с этим сербом. Впрочем, Габсбурги всегда были несколько странноватыми: ну что мешало бедному Рудольфу последовать примеру самых ярких Бурбонов? Пала империя, а вместе с ней пала и великая австрийская музыка, великая австрийская литература, великая австрийская наука. Но вдруг выстрелила великая австрийская философия, когда в конце двадцатых образовался Венский кружок, ставший на какое-то время интеллектуальным центром всей Европы.

Но, если забегать вперед, уже в 36-м году деятельность Венского кружка была приостановлена с убийством руководителя этого кружка профессора Венского университета Морица Шлика, который, кстати говоря, учился у самого Макса Планка. Мориц Шлик был застрелен своим аспирантом-психопатом, абсолютно беспочвенно приревновавшим его к другой аспирантке, которая, привет Фрейду, тоже оказалась психически больной. На дворе стоял тридцать шестой год, в соседней Германии - нацисты, и до аншлюса оставалось менее двух лет. Нацистские идеи были распространены и Австрии, и потому, сразу после убийства профессора Шлика, австрийцев захлестнула волна антисемитизма: многие встретили на ура убийство профессора. И это при том, что Фредерик Альберт Мориц Шлик был чистым немцем. 

Примерно в те же годы Карл Витгенштейн, сталелитейный промышленник, богатейший промышленник не только новой Австрии, но и - когда-то - всей Австро-Венгерской империи, решает перевести свои капиталы в Швейцарию и Соединенные Штаты. Витгенштейны были удивительной семьей, которой, по законам того времени, было свойственно увлекаться искусством, да и еще как: сам Густав Малер играл у них на званых вечерах. У Карла и Леопольдины Витгенштейн было восемь детей, и все они хотели посвятить себя искусству. Так, двое старших сыновей, которые должны были наследовать дело отца, покончили с собой из-за нежелания заниматься семейным бизнесом, и остались только дочери и два младших сына, один из которых - Пауль Витгенштейн - еще до Первой мировой стал знаменитым пианистом, а другой - самый младший - отправился в Манчестер изучать инженерное дело. Но младшенький очень скоро бросил инженерию и перебрался в Кембридж, где стал учеником Бертрана Рассела. Это был Людвиг Витгенштейн, которого еще при жизни по праву стали относить к классикам мировой философии.

Началась Первая мировая, и оба брата Витгенштейны, представители такой семьи, самые золотые среди всей золотой молодежи, решают отправиться на фронт, где пианист Пауль теряет правую руку, а философ Людвиг попадает в концлагерь в Италии, где пишет свой знаменитый "Логико-философский трактат". Формально Людвиг Витгенштейн никогда не состоял в Венском кружке, который образуется еще только через десятилетие, но именно на идеях "Логико-философского трактата" и выросло это научное и философское общество. 

После же окончания войны трактат Людвига Витгенштейна разошелся по всей Европе, сделав его мировой знаменитостью, в то время как сам Людвиг, посчитав, что все проблемы философии он успешно решил в своем трактате, удалился в глухую австрийскую деревню преподавать в местной школе точные науки. К концу двадцатых, впрочем, Людвиг решает оставить преподавание, и не только потому, что начались конфликты с родителями школьников, но и потому, что Людвиг решил продолжить свое образование, так как у него еще не было научной степени. Витгенштейн пишет письмо с просьбой принять его в аспирантуру в Кембридж, на что удивленные профессора хватаются за голову и тут же приглашают его к себе, этакую скромную мировую знаменитость. Степень ему дали, само собой, без всякой учебы.

Но каково же представить себе, чтобы пианист-виртуоз потерял руку? и в самом начале своей карьеры? Пауль не бросил музыку и стал упражняться в игре одной рукой, добившись феноменального успеха. Специально для Пауля Витгенштейна пишут концерты Штраус («Парергон к „Домашней симфонии“» и «Шествие панафенянок»), Равель (Концерт №2), Прокофьев (Концерт №4). Пауль так же сотрудничал со многими другими композиторами, а в 1938 году эмигрировал в США.

Надвигалась Вторая мировая война. С 1929 года Людвиг Витгенштейн жил в Великобритании, Пауль перед войной перебрался за океан, а четыре сестры Витгенштейн так и оставались в Вене. А оставаться под носом у нацистов четверым богатым интеллигентным еврейкам было очень опасно: пришлось пожертвовать швейцарскими капиталами, чтобы добыть справку о том, что еврейками они были лишь по прадеду, что строгими законами рейха позволялось. Сестры, рискуя жизнями, так и остались в Австрии в войну. А профессор Витгенштейн, как только началась война, оставил на время работу в Кембридже, определившись санитаром в лондонский госпиталь. 

Все эти люди, вся история... 

Я вообще не знаю, зачем все это написал. Ну, вот хотя бы Мориса Равеля давайте послушаем в исполнении Пауля Витгенштейна (если ютюб не врет).





Меня все это безумно впечатляет.

А в сущности, я - большое говно. Я не умею благодарит людей, как оказалось. Уебищный ребенок.

Фрэнсис Бэкон очень любил ставить эксперименты. Однажды он ехал в карете и подумал: а что если хранить мясо, замораживая его изнутри?! Тогда он остановил карету, выбежал на улицу в своих туфельках, а дело было еще холодной весной, кинулся к торговке, купил у нее курицу, выпотрошил ее и, прыгнув в сугроб, стал начинять курицу снегом. А потом он простудился и умер.

‎22 февраля умер Дмитрий Владимирович Набоков. Я знал его как заядлого гонщика и коллекционера спортивных авто, помимо того, что он решил опубликовать "Лауру", но вот тот факт, что он был еще и оперным певцом (бас), да еще и записывался в свое время с Паваротти, как-то прошел мимо меня. Удивительная семья, удивительная. Особенно, если других Набоковых вспомнить. Но жаль, что род прервался.

Этот мой уход из Института сроди крушению всех моих жизненных планов. Внутренне я стремился к какому-то своему долгу, придумывал его сам себе, желал действительно работать на своей страны и прочее. А сейчас появилась какая-то свобода. Вот я и думаю: а способен ли я вообще делать то, что хотел тогда? стал бы я если и не ученым, то хотя бы хорошим исполнителем своих заданий в этой научной организации? Наверное, да. А может и нет. Я не знаю. Теперь хочется попробовать многое, очень многое. Учебу не брошу ни в коем случае - это важно и нужно. А пока надо опять искать источник своей какой-то самореализации. Я же все-таки из так называемого креативного класса, черт возьми. И не даром в КПМГ мне как-то сказали: "Ну вы же такая творческая личность!",  что в переводе с языка HR означало "а что вы тут вообще делаете?". Короче, может замахнуться на что-то творческое, прости господи? Хотя кому я там нужен. Опять в клерки не хочется. А ведь с чего-то надо начинать. 

Вот данные из Протокола участковой избирательной комиссии об итогах голосования по избирательному участку №2375 (г.Москва, район Ясенево, улица Голубинская, дом 5, корп.3):

Всего из 1725 избирателей, включенных в список избирателей на момент окончания голосования, проголосовало 1115, и голоса распределились так:

1. Путин В.В. - 483
2. Прохоров М.Д. - 257
3. Зюганов Г.А. - 231
4. Миронов С.М. - 65
5. Жириновский В.В. - 61

Я работал в этой избирательной комиссии. Полностью моя должность называлась член участковой избирательной комиссии с правом решающего голоса. На практике это значило, что я участвовал в подсчете голосов и, в случае чего, имел право Протокол не подписывать. Протокол я подписал. Ведь все эти бюллетени в конечном итоге пересчитывал я. У меня нет ни одного серьезного нарекания: все было кристально чисто и честно. Мелкие процедурные нарушения были, но без них, как я понял, никуда. На общий итог, на результат эти нарушения вообще никакого влияния оказать не могли. Но за всю страну, конечно, я не отвечу. Были вбросы, были фальсификации. Но когда я встречаю стольких людей, искренне голосующих за Путина, я начинаю понимать, что мы действительно заслужили то, что имеем. 

Это мы его выбрали. И нам теперь с ним жить. И строить нормальную политику, а не плеваться глупыми подростковыми идеями о революции. Правда, он сам себя подставляет, существенно облегчая тем же революционерам задачу.

Наверняка, это не ново, но.

Представьте, что у вас вдруг очень-очень много денег. Настолько много, что о сумме можно даже не задумываться. Такой бездонный кошелек, пластик с безлимитом. На что бы вы стали тратить деньги? Ну, благотворительность, само собой, путешествия, всем друзьям по дворцу, но что еще?

Давайте мечтать.

Только что вернулся с первого своего крымовского спектакля, это был "Опус #7".
Я не знаю, что тут можно говорить, я вышел оттуда еле живой. Самое, самое лучшее.

(в антракте поспорили с Катей и Джанлуиджи, стричься мне или нет; я подкинул монетку, а она упала прямо на голову какой-то женщине. мне было стыдно, все смеялись)

Кон... кончится пленка... А пластинку у меня заело надолго.